Первая таблетка — чтобы снова дышать.

Вторая — чтобы Саша перестал мерещиться в прохожих с чертами до боли знакомыми.

Третью он глотал, когда тоска становилась невыносимой, — чтобы на мгновение остановиться и перестать его искать, оставаясь последним, кто ещё не потерял надежду его разгадать.

Четвёртая не была последней. После неё сознание сыпалось, но приходило обманчивое облегчение: его рассудок вырывался из этого забытом богом места туда, где его всегда ждали. Туда, где жила его душа.