Ужас придал Генриху сил. Он извернулся, выдернул из кобуры пистолет. Но на то, чтобы выстрелить, сил уже не хватило: он опять стал задыхаться.

Грозный ангел опустился на колени, снял с себя противогаз. А затем вдруг легонько дотронулся Генриху до лица, пытаясь приласкать — так ласкают испуганного щенка.

— Не бойся. Не надо меня бояться.

Бог весть зачем он это говорил: он ведь не мог знать, что Генрих понимает по-русски.