Только Люмин было позволено вывернуться из крепких, удушающих объятий, чтобы обнажить свои жемчужные зубки в уязвленном оскале злости. Только ей было позволено затронуть самые тонкие струны души Дотторе на грани безумного желания, вводя несносным поведением в суматошный вихрь отчаяния. Все сходило с рук его единственной слабости, его драгоценной птички Люмин.