Повседневность повторялась, закольцовывалась на вечном репите, сливаясь в бесконечный серый поток, который протекал мимо, не задевая его так же, как не касалась его смерть. Что-то было неправильно, неуловимо, как привкус пыли на языке, как какая-то ошибка в бесконечных расчётах, начало которых невозможно найти в перепутанных листках.