Саша смотрит на нее так одуряюще спокойно и холодно, что Кира вдруг думает: лучше бы пощечина; лучше получить по лицу, по руке, лучше беспомощно заплакать и рвануть дверцу машины на себя, выскочив на сияющую огнями трассу замершего в пробке города — под мерцающий колючий снег, под колеса многотонным железным исполинам, воняющими бензином и чистейшим воздухом города Москва (как похорошела при Собянине).