Благие намерения прокладывают дорогу в ад, — по крайней мере, так говорят, особенно о любви. Когда Тилль сел писать эту дурацкую песню о своём убежавшем гитаристе, у него было совершенно адекватное намерение залечить старые раны, чтобы иметь возможность ещё немного дольше игнорировать их, – и теперь то, что должно было быть струёй освобождения, угрожает стать настоящим наводнением, которое всё меняет