?И никто никогда не узнает войну, Пережито не нами — ворошить ни к чему?. Одна строфа выделялась на фоне остальных, слова глубоко просачивались сквозь половицы усталого, измученного дома. Пустого дома, одинокого дома, дома, который стоял на краю мира. Он больше не хотел стоять.