Он больше не чувствовал биения собственного сердца, и это, казалось, должно было лишить его душевной боли, которая преследовала его всю жизнь. Но оказалось, что механизм, заменивший ему самый важный человеческий орган, ощущал эту боль в тысячу раз сильнее.